ФЭНДОМ


Михаил Щербаков (Mikhail Scherbakov):L'homme A La Moto

Заносчив был угонщик мотоциклов, виртуоз,
Его не зря учили в колледже.
Не спорь, бывало, с ним, когда погода хуже слёз 
И настроение такое же.

Чины строптивому не указ и гости с музыкой нипочём.
Сама природа нажать на газ велит ему, чуть что не по нём.
Он прерывает вальса тур, вытягивается как тетива - 
И, взяв партнёршу за маникюр, такие ей говорит слова:

"Мадам, вы знаете мой серьёз. И пусть даже вам захочется 
Иметь охапку лиловых роз не позже, чем через полчаса.
Я выполню, что прикажете. Но если ногти свои, мадам,
Ещё вы хоть раз намажете - ничто уже не поможет вам!"

Сказавши так и сделавши поклон - среди колонн
Застывшим молодцам и девицам,
Выходит наш угонщик ровно вон, а выйдя вон - 
Берёт ближайший "харлей дэвидсон".

Колодки вынув из-под колёс и пломбы перерубив сплеча,
Чужую технику виртуоз приводит в действие без ключа.
Мотор искрит, подымая вой, подобно молниям и громам, - 
И мчится с грохотом наш герой по всем семи городским холмам.

Взлетает в гору он соколом, зигзаги чертит по гололёду,
Огонь и холод в себе самом смешав, как греки вино и воду.
Несётся под гору он стремглав, стучит на выбоинах чечётку,
Восторг и сумрак в себе смешав, как россияне вино и водку.

Когда же тормозит он, чтобы выкурить "косяк"
И приложиться ко флакончику, - 
Из воздуха является фургон о трёх осях 
И прицепляется к угонщику.

Снаружи смотрится не весьма, кибитка так себе, сорт второй.
Зато внутри, чума не чума, но пир на сорок персон горой.
Как будто конкурс на лучший тост увлёк и греков и россиян - 
И тосты их достигают звёзд, к немалой радости марсиан.

Готов к полёту фургон-фуршет, но постовым не видать улова.
Не потому что зелёный свет, а потому что нет никакого.
И рейс как будто не грузовой, кому - ухабы, кому - услады,
И до конечной от узловой - как до Московии от Эллады... 

Во славу кубка и мундштука - отрава пьётся, дымится зелье.
Не потому что без них тоска, а потому что от них веселье.
Пускай не раут, скорей дебош, ни протокола, ни фонограммы...
Но кавалеры изящны сплошь, и дамы тоже... мечта, не дамы!

Лишь две - ни то ни сё, из тех, что ночью не едят
И чтут порядок, как религию. 
Они случайно здесь и веселиться не хотят,
Хотят в Эльзас и Лотарингию.
Скулят: "А можно нам в Эльзас?" Нельзя-с.

Не сломишь виртуоза и к шаблону не сведёшь,
Его не зря лечили в клинике.
"Приехали! - кричит. - Вали на волю, молодёжь,
Гони прогонные полтинники!"

Затем, столкнув балаган с холма, он деньги (счётом до сорока
Монет) несёт, зима не зима, к воротам спящего цветника.
Минуя диспуты о цене, вручает сторожу, что принёс,
И требует: "Упакуйте мне вон ту охапку лиловых роз!"

...Какой длины ни задай полёт, обратный - кажется, что длиннее.
А тут и утро уже вот-вот, и утро вечера мудренее.
Герой в седле, и сухим огнём, который пепла не оставляет,
Ещё горит ретивое в нём. Но догорает и остывает.

Уже, куда бы ни мчал его стальной дракон со стеклянным оком, 
Повсюду кончилось торжество - и ничего, кроме чёрных окон.
И - сколь сердито бы наш пилот ни думал: "Мы, мол, ещё покажем!" - 
Он не парит уже, но плывёт. И доплывает вполне погасшим.

Потом под окнами, пуст и вял, дымит он зельем и пьёт отраву.
Дракон становится, где стоял. Цветы лилово летят в канаву.
Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.